Какое философское направление называют линия демокрита. Античная этика: линия Демокрита и Платона

«ЛИНИИ ДЕМОКРИТА И ПЛАТОНА В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ» - незавершенный науковедческий трактат А.А. Любищева. Создан в Ульяновске в 1961- 1964 гг. Две линии, о которых идет речь, - это материализм и идеализм; они взяты из фразы В.И. Ленина, с которой трактат начат. Написано предисловие, 2 вводные главы (о линии Платона), глава о математике и 2 главы об «астрономии» (точнее, о космологии). Намечены были физика, биология и гуманитарное знание, затронутые в предисловии, где даны методологические установки автора, но нет темы «линий». По Любищеву, для истории европейской культуры характерны три линии: 2 названные и линия Аристотеля (ее он счел промежуточной). Автор защищал линию Платона (Пифагор, Сократ, Платон, Академия, неоплатонизм), в которой видел и идеализм, и четкое знание. Линия Демокрита (Милетская школа, Анаксагор, Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций) - это и материализм, и расплывчатое (нечеткое) знание. Главная идея книги такова: основное знание о мире достигнуто не на пути материализма (как в то время считали не только в СССР, но и почти все на Западе), а на пути объективного идеализма. Материализм же (и древний, и нынешний) склонен к догматизму, хотя декларирует свободу мысли. Автор противопоставил атомарную математику Демокрита (отрезок - множество точек, имеющих размер) пифагорейской математике (отрезок непрерывен, несоизмеримость выражается иррациональностью). Изъян первой он видел в желании строить математику как продолжение физики (где атомизм продуктивен). Перейдя к анализу философских основ математики 20 в., он сделал вывод: критерий истины в ней - не практика, а внутренняя стройность; идеализм большинства математиков есть следствие специфики математики как науки, он дает мысли свободу и стройность. Относительно космологии утверждается, что основные достижения гелиоцентрической теории имели место на линии Пифагора. К сожалению, не имея под рукой основной части античных источников, Любищев пользовался обзорами, иногда поверхностными, что, в отношении космологии, привело к слишком упрощенной схеме античного знания. По сути, Любищев наметил 3 пути познания. 1. Нечеткое объяснение всего на свете, которое он связал с Демокритом (хотя яркой иллюстрацией этого пути служит как раз «Тимей» Платона) и с Ч. Дарвином. Правильнее сказать, что Любищев вел речь о линии, идущей от мифов и типичной для всех ранних философов. 2. Четкое знание, основанное на понятиях числа и идеальной формы. Эта «линия Платона» начинается Любищевым от Пифагора. (На самом деле она старше: в математике идет от Фалеса, в космологии от Анаксимандра и лишь в акустике от Пифагора.) С нынешней точки зрения, противоречия между двумя математиками нет: по А.Н. Паршину, понимание отрезка как непрерывного и как набора точек не противоречат друг другу, а взаимодополнительны. Пифагор выступает у Л юбищева предтечей астрономии Коперника и Кеплера. (На самом деле для Пифагора характерна числовая мистика, действительно связанная с идеей абстрактной формы, но далекая от астрономии и точных наук Нового времени.) 3. Телеологическое знание, основанное Аристотелем, который ввел понятие целевой причины, causa finalis. (Однако основной инструмент Аристотеля - логика, она ведет начало от Парменида, а его Любищев почти не коснулся.) В этой линии Ю. А. Шрейдер видел, говоря о Любищеве, одну из основ новой физики (экстремальные принципы) и биологии (целесообразность). В с е три линии Любищев перечислил в последней своей статье «К классификации эволюционных теорий» (Проблемы эволюции. Т. I V. Новосибирск, 1975. С. 215). Трактат издан дважды: М., 1997 (предисловие: Б.И. Кудрин; указатель имен, дополнительные материалы); СПб., 2000 (предисловие: Р.Г. Баранцев и Ю. А. Шрейдер; указатель цитированных работ). Ю.В. Чайковский Лит.: Паршин А.Н. Дополнительность и симметрия // Вопросы философии. 2001. № 4; Чайковский Ю.В. Доплатонова космология // Историко-астрономические исследования. Т. 30. М., 2005.

Это незавершённый науковедческий трактат А.А. Любищева , написанный в Ульяновске в 1961 - 1964 годах.

«Две линии, о которых идет речь, - это материализм и идеализм; они взяты из фразы В.И. Ленина , с которой трактат начат. Написано предисловие, 2 вводные главы (о линии Платона), глава о математике и 2 главы об «астрономии» (точнее, о космологии). Намечены были физика, биология и гуманитарное знание, затронутые в предисловии, где даны методологические установки автора, но нет темы «линий».

По Любищеву, для истории европейской культуры характерны три линии: 2 названные и линия Аристотеля (её он счёл промежуточной). Автор защищал линию Платона (Пифагор, Сократ, Платон, Академия, неоплатонизм), в которой видел и идеализм, и чёткое знание.

Линия Демокрита (Милетская школа, Анаксагор, Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций) - это и материализм, и расплывчатое (нечёткое) знание. Главная идея книги такова: основное знание о мире достигнуто не на пути материализма (как в то время считали не только в СССР, но и почти все на Западе), а на пути объективного идеализма. Материализм же (и древний, и нынешний) склонен к догматизму, хотя декларирует свободу мысли.

Изъян первой он видел в желании строить математику как продолжение физики (где атомизм продуктивен). Перейдя к анализу философских основ математики XX века, он сделал вывод: критерий истины в ней - не практика, а внутренняя стройность; идеализм большинства математиков есть следствие специфики математики как науки, он даёт мысли свободу и стройность.

Относительно космологии утверждается, что основные достижения гелиоцентрической теории имели место на линии Пифагора. К сожалению, не имея под рукой основной части античных источников, Любищев пользовался обзорами, иногда поверхностными, что, в отношении космологии, привело к слишком упрощённой схеме античного знания.

По сути, Любищев наметил 3 пути познания.

1. Нечёткое объяснение всего на свете, которое он связал с Демокритом (хотя яркой иллюстрацией этого пути служит как раз «Тимей» Платона) и с Ч. Дарвином. Правильнее сказать, что Любищев вёл речь о линии, идущей от мифов и типичной для всех ранних философов.

2. Чёткое знание, основанное на понятиях числа и идеальной формы. Эта «линия Платона» начинается Любищевым от Пифагора. (На самом деле она старше: в математике идет от Фалеса, в космологии от Анаксимандра и лишь в акустике от Пифагора.) С нынешней точки зрения, противоречия между двумя математиками нет: по А.Н. Паршину, понимание отрезка как непрерывного и как набора точек не противоречат друг другу, а взаимодополнительны. Пифагор выступает у Любищева предтечей астрономии Коперника и Кеплера. (На самом деле для Пифагора характерна числовая мистика, действительно связанная с идеей абстрактной формы, но далекая от астрономии и точных наук Нового времени.)

3. Телеологическое знание, основанное Аристотелем, который ввел понятие целевой причины, causa finalis . (Однако основной инструмент Аристотеля - логика, она ведёт начало от Парменида , а его Любищев почти не коснулся.)

В этой линии Ю.А. Шрейдер видел, говоря о Любищеве, одну из основ новой физики (экстремальные принципы ) и биологии (целесообразность).

Все три линии Любищев перечислил в последней своей статье «К классификации эволюционных теорий» (Проблемы эволюции, Том IV, Новосибирск, 1975 г., с. 215).

Чайковский Ю.В. , «Линии Демокрита и Платона в истории культуры», в Энциклопедии эпистемологии и философии науки, М., «Канон+»; «Реабилитация», 2009 г., с. 422-423.

На обложке этой книги читаем: «Философы России XX в.». А в предисловии к ней профессор, доктор ф. м, н. Баренцев Р. Г. отмечает, что это центральное философское произведение Любищева. Сам же автор в своем предисловии пишет, что «главное содержание книги - разбор общебиологических представлений», что центральная часть ее «обросла философскими и методологическими размышлениями...

и соображениями по части гуманитарных дисциплин», что «это есть следствие того, что, начав с узкой специализации, автор все больше и больше убеждался в единстве человеческого позпапия». Становилось все более и более ясным, что, во- первых, биология вообще, в особенности так называемая «описательная биология», морфология и систематика, требует совершенного пересмотра тех положений, постулатов или аксиом, которые сознательно или бессознательно кладутся биологами при конструировании своих теорий. Во-вторых, что такой пересмотр немыслим без ревизии многих гносеологических и онтологических постулатов, т. е. тех положений, которые лежат в основе методологии науки и мировоззрения. Знакомство с наукой у меня началось очень рано - при определении насекомых в 1903 г., и уже ошибки в определении поставили меня перед лицом какой-то загадки. Начав работу как узкий специалист, дарвинист и сознательный нигилист типа Базарова, я постепенно расширял круг своих интересов и начинал сознавать необходимость пересмотра самых разнообразных и часто противоречивых постулатов, которые выдвигались как непреложные истины представителями разнообразных направлений, господствующих в тех или иных областях знания. Излагать подробно эволюцию моих взглядов значило бы написать свою идейную автобиографию, что заняло бы слишком много места. Я ограничусь перечислением главных постулатов из ряда областей человеческой мысли, которые мне пришлось пересмотреть и в значительной части отвергнуть, заменив их иными, более обоснованными. Так как автор - биолог, и размышления над биологическими проблемами составляют главное содержание книги, то я начну с биологии и изложу их, но не в логическом порядке, а в том, в котором они постепенно влекли к размышлению над постулатами общефилософского значения.

А. Постулаты биологии 1)

Определительные таблицы (в отличие от ключей) стремятся хотя бы в первом приближении отобразить естественную систему оргапизмов; 2)

естественная система иерархична, как всякая система; 3)

система организмов, имея историческое обоснование, не может быть номотетической дисциплиной; 4)

форма организмов есть эпифеномен многочисленных физических сил, в силу сложности их взаимодействия не допускающая математической трактовки; 5)

проблема приспособления есть ведущая проблема морфологии; 6)

морфология подчинена физиологии: морфологические проблемы являются еще не разрешенными физиологическими или историческими проблемами; 7)

естественный отбор есть ведущий фактор эволюции; 8)

человек есть единственное целеполагающее начало в природе; 9)

все поведение животных и человека - сумма рефлексов; 10)

понятие красоты возникло в связи с половым отбором; самостоятельного объективного значения красота не имеет; 11)

биология целиком сводима к физике и химии в том смысле, что мы не имеем основания полагать в организмах какие-либо силы или сущности, отсутствующие в неорганическом мире; 12)

витализм в любых его формах бесплоден методологически и неприемлем с точки зрения мировоззрения.

Постулаты методологии науки 1)

Развитие науки - постепенное накопление окончательно установленных истин, не подлежащих ревизии; 2)

история науки поэтому имеет второстепенное значение; 3)

существует резкая грань между номотстичсскими и идиографиче- скими пауками; 4)

научные объяснения отличаются от ненаучных тем, что они соответствуют «реальному», «позитивному», «монистическому» или «материалистическому» мировоззрению: пюссология подчинена онтологии; 5)

историческая роль философии в науке сыграна и не подлежит восстановлению; 6)

постулат научного оптимизма заставляет стремиться к истине независимо от тех последствий, к которым приведет это стремление; 7)

единственно допустимый метод - индуктивный, исходящий из фактов, свободный от всякой философской предвзятости; 8)

при наличии объяснения, удовлетворяющего четвертому постулату, мы должны его придерживаться, если: а) не существует иного объяснения и б) если предлагаемые иные объяснения противоречат этому постулату; 9)

все формы идеализма методологически бесплодны.

В. Постулаты онтологии 1)

Монистическая философия - единственно допустимая в науке; 2)

все существующее локализовано во времени и пространстве; 3)

реальное значение имеют только материальная и действующая причины; формальная и конечная причины в биологии носят лишь фиктивный характер; 4)

единственно реальное в природе - атомы, шире - элементарные частицы. Дифференциальный закон определяет однозначно положение нового этапа относительно уже пройденного; 5)

только меристическое миропонимание научно, холистическое же ненаучно; 6)

видимость холистических начал создается в результате борьбы (столкновения) и гибели неудачных комбинаций; нет гармонии как руководящего принципа; 7)

научное мировоззрение всегда было в норне противоположно религиозному, Поэтому всякая попытка ввести понятия, способные поддерживать религиозные предрассудки, является регрессом в науке; 8)

недопустима двойственная истина; мировоззрение должно быть единым в онтологии, биологии, этике и социологии.

Г. Постулаты этики, социологии и политики 1)

Единое мировоззрение, постулируемое в последней строке последнего раздела, есть диалектический и исторический материализм, находящийся в постоянной и непримиримой борьбе со всеми разновидностями идеализма и поповщины; 2)

ведущим началом истории культуры являются экономические факторы; надстройка не имеет самостоятельного значения; 3)

ведущим фактором развития общества является классовая борьба; 4)

этические понятия не имеют самостоятельного, общечеловеческого значения, они подчинены интересам классовой, а, следовательно, и политической борьбы; 5)

не имеет также самостоятельного значения и учение об искусстве и красоте, эстетика; 6)

политические критерии позволяют устанавливать истинное и ложное в науке и философии даже лицам пе компетентным в частных разделах науки; 7)

наука и философия - служанки социологии и политики; 8)

Изложенные постулаты в известной мере покажутся непонятными и не относящимися к делу. Я постараюсь показать их взаимосвязь.

Первый набросок, зародыш настоящего сочинения, был составлен мной для себя в 1917 г. Кое-какие частные вопросы удалось довести до печати: 1) О форме естественной системы организмов (1923); 2) Понятие эволюции и кризис эволюционизма (1925); 3) О природе наследственных факторов (1925). Два доклада на 2-м (1927) и 4-м (1930) съездах зоологов («Понятие номогенеза» и «Логические основания современных направлений биологии») напечатаны только в форме тезисов. Сейчас сданы в печать две статьи.

Естественно возражение: один человек не может написать труд такого диапазона в наш век специализации. Литература необъятна, а использовать ее всю считается необходимым. На это можно ответить. По философским вопросам сейчас выступает ряд видных ученых самых разнообразных специальностей; создалась особая дисциплина «Философия науки», которой посвящен ряд журналов и много книг. Несомненно, что сейчас наряду со специализацией идет процесс «сближения наук, синтеза различных точек зрения» .

Великий долг ученого Любищев выражает двумя железными принципами. 1.

Ученые «должны неутомимо искать истину там, где до тех пор ее никто не видел. И если они не посвятят этой задаче всех своих сил, мы вправе сказать, что они не отвечают своему назначению...» (Норберт Винер). 2.

«Я, конечно, за свою жизнь изменил огромному количеству твердых убеждений моей юности. Но я не изменил тому формальному принципу, который был положен Тургеневым в определение понятия „нигилист": „Нигилист, это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип" („Отцы и дети"). Я поэтому и сейчас охотно называю себя нигилистом в этом исконном, тургеневском смысле слова» [там же, с. 28].

Читатель вправе здесь задать вопрос: почему Любищев с целью разрешения проблем биологического характера обратился к философии древности. Потому, что систематика и подлинные «механизмы» эволюционного процесса основывались сторонниками дарвинизма на абсолютизации воззрений самого Дарвина и строились, исходя из материалистической (разумеется, плехановской) философии, отвечающей якобы «линии Демокрита», вопреки «линии Платона». Противопоставление этих двух линий с резко отрицательным мнением о Платоне, как представителе идеалистической философии, было введено В. И. Лениным в работе «Материализм и эмпириокритицизм» , а в последствии было «обосновано» более подробно даже в «Истории философии» .

А Любищев «на собственном опыте столкнулся с ровно противоположными ситуациями, когда именно материалистические взгляды заставляли ограничится описанием феноменов на поверхностном уровне, формальными ссылками на полезность (ту же целесообразность), на случайность появления новых форм и магическую силу „естественного отбора". Обратившись к истории физики, астрономии и математики, он осознал, что фундаментальные достижения в этих пауках связаны с поиском глубинных структур, допускающих четкое математическое описание и объясняющих наблюдаемые феномены. Он неожиданно обнаружил, что именно следование „линии Демокрита" препятствует поиску тех ненаблюдаемых непосредственных сущностей, которые позволяют предсказывать существование ранее не наблюдавшихся феноменов и выражать настоящие законы природа, а не только фиксировать эмпирические закономерности» . Кроме того пришлось обратить внимание и на то, что материалистический образ мышления сужает философское понятие причинности, что корни ошибок обычно связаны с одномерной структурой мышления, что диалектика не сводится к антитезам «или-или». И во всех своих работах он вынужден был прибегать к «многомерной диалектике», разрабатывая такие проблемы, как «организация осей семантического пространства, комплсксирование признаков по критериям реальности, синтезирование целостных сущностей». Решение и обоснование всех подобных вопросов требовало глубокого и весьма широкого философского подхода.

Выход к древности был обусловлен, надо полагать, необходимостью исследования с целью проверки истинности основ материализма и поиска своего подхода с последующим его обоснованием. Работу эту в последствии назовут революционной, а по характеру причислял к той, что называют чисткой «авгиевых конюшен». Свой поиск Любищев начал в 1917 г, а к оформлению книги приступил лишь в 1961 г Почему такой разрыв? В советское время была крайняя идеологизация философии материализма. В сталинские времена даже попытки самостоятельного изучения Маркса и Гегеля воспринимались властями как нечто криминальное. Только в 50-е гг. после хрущевской «оттепели» открылась возможность некоторой интеллектуальной свободы, а уже в 60-е гг. возник интерес к позитивизму как философии более естественно связанной с развитием науки. Но свобода философского творчества вплоть до конца 80-х гг. оставалась весьма относительной.

План книги был задуман Любтцевым с замечательным размахом: «В первой половине 1962 г. надеюсь кончить астрономию, может быть, теоретическую механику, потом будут физические проблемы и в 1963 г. надеюсь приступить к биологии, что займет, конечпо, 2-3 года, а затем 2-3 года должно занять значение философии в этике, эстетике, религии, социологии и политике...» [там же, с. 6]. К сожалению, план этот был реализован далеко не полностью. Рукопись обрывается на полуслове в начале пункта 15 главы V: «Линии в астрономии. Коперник и Бруно». В архиве остались заготовки к главам IV-X, которые могут быть использованы при подготовке следующего более полного издания.

Перейдем к содержанию книги. В первой главе «Введение» представлены обвинения и обвинители Платона, а также защита и защитники его. В числе обвинителей В. И. Ленин и его «многочисленные единомышленники», а также ученые Б. Рассел, Д. Бернал, кильский профессор Ремане, утверждающие политическую реакционность платонизма. В качестве дополнения к этому в «Истории философии» находим, что Платон (427- 347 гг. до н. э.) был крупнейшим представителем античного идеализма. Ученик Сократа. По своим философским взглядам, по характеру политической деятельности он был представителем реакционной афинской аристократии, поддерживал тесную связь с пифагорейцами. Созданная им Академия стала центром борьбы против материалистической философии, против науки, искусства. Его диалектика, примыкающая к методу Сократа, была связана с философией объективного идеализма, направленной против «линии Демокрита». Отвергая разумную догадку античных материалистов объективной закономерности природы, Платон противопоставил детерминизму теологию - мистико-религиозное, идеалистическое учение об изначальной целесообразности в природе, управляемой божеством. Был ярый противник демоса и выступал против демократии . Там же о Демокрите (460-370 гг. до н. э.): один из крупнейших античных материалистов. Его атомистическое учение явилось великим достижением древнегреческой науки. Овладел всем богатством знаний своего времени, знал философию, математику, космологию, биологию, физику. Маркс и Энгельс называли его эмпирическим испытателем и первым энциклопедическим умом среди греков . Возглавил борьбу материалистов с идеализмом и религией. Боролся за материалистическое познание природы, много сделал для разработки материалистической теории познания. Ленин защищал его от критики Гегеля в идеализме^, т. 1, с. 94-102].

Возвращаемся к Любшцеву. В числе защитников Платона - философы, математики. Значение его в математике не оспаривают Б. Рассел и Д. Бернал. В пользу Платона с Пифагором свидетельствуют современные физики - Гейзенберг, Эддннггон, Джине. В биологии имеется достаточно мощная оппозиция сочувствующих с их представителем Д. Томпсоном. В период Ренессанса много выдающихся деятелей науки и политических мыслителей работало под знаменем Платона Несомненная роль его в развитии социалистических и коммунистических идей, па которых строили свои учения Томас Мор, Кампанелла и другие утописты, в числе которых и материалист Ф. Бэкон -- создатель знаменитой «Новой Атлантиды». При этом самые разнообразные проекты государственных реформ связывались с Платоном.

Рассел в качестве положительного у Платона подчеркивает, кроме того, его колоссальную раль в развитии христианства. Так что христианская теология и философия, проникнутые с древности революционным духом и истинным интернационализмом, сохраняли в себе платоновские принципы и черты вплоть до XIII в. Со временем христианство, окостенев в догматической церкви, позабыло свои великие заветы равенства, милосердия и интернационализма. Знамя этих великих идей перешло в другие руки совершенно противоположного направления. Среди христиан появились даже представители «линии Демокрита». Большинство официальных церковников предали те идеи, официальными защитниками которых они выступали, вследствие чего рождались атеизм и даже расизм. Но как идеология революционного движения христианство сохранило свою силу вплоть до середины XIX в., когда в Китае возникло христианское движение тайпинов, вспыхнула великая крестьянская война, приведшая к образованию Таллинского государства, существовавшего в течение периода с 1850 по 1864 г.

Из информации Б. Рассела, Д. Бернала и других авторов можно было привести и ряд других отрицательных и положительных фактов из жизни и деятельности великого эллина, но это лишь усилит противоречивость и спорность общей картины платоновского наследства. Об этих фактах речь ниже.

Среди других ученых, занимавшихся линиями, выделяется советский исследователь С. Я. Лурье, который защищал Демокрита, выдвигает весьма тяжелые обвинения в злостном характере деятельности Платона и вместе с ним Аристотеля. В связи с чем Любищев всю вторую главу посвящает для разбора этих обвинений. Наш анализ строим также по пунктам. 1.

Суть обвинении. Якобы все творчество Платона и Аристотеля при построении их философских систем заключалось в заимствовании знаний из чужих работ, в том числе из учения Демокрита. Сочинения последнего Платон скупал и сжигал, чтобы у потомства не сохранилось памяти об этом вредном материалисте. В результате чего работы Демокрита стали редкими и малодоступными. Для сокрытия плагиата Демокрит был запрещен, имя его Платон не упоминал. На законное место центральной фигуры античной науки вместо Демокрита стали «узурпаторы» Платон с Аристотелем. Во времена Возрождения Галилей, Брупо и Р. Бекон пытались восстановить справедливость, но идеалистической философии удалось взять реванш вплоть до последнего времени.

Любищев в личной беседе с Лурье пытался выяснить об источниках легенды этих обвинений, но ответа не получил. Обратившись к работам других авторов, признаков легенды пе обнаружил. Обвинения оказались ложными. Вывод: «...это не единичный факт и недобросовестных приемов борьбы в эту великую эпоху, по крайней мере, у настоящих ученых мы не видим» . 2.

Якобы Демокрит был популярен среди неопифагорейцев и христианских богословов даже в XV в., но Платон в своих сочинениях не упоминает даже имени Демокрита, хотя он был объективен даже к своим противішкам. Гипотеза: «... в Афипах Демокрит вовсе не был известен в то время» [там же, с. 48]. 3.

Почему никто из ученых в Александрии в своих сочинениях не приводил материалистических взглядов, и Демокрита не читали? - Потому, что в Александрийской школе большое влияние имела платоновская Академия, и дсмокритовская философия не могла выдержать конкуренции с платоновской. 4.

Непреходящее величие Платона состоит в том, что его система необычайно широка и диалектична в истинном и лучшем понимании этого слова. Поэтому-то Платон жив и сейчас. Это великолепно выражено в предисловии Лиона Робела к французскому изданию Платона в 1950 г.: «Творчество Платона отличается изумительной жизненностью и даже сейчас действует притягательно на умы... „Думать, говорил Платон, это значит для души беседовать сама с собой". Чтение Платона постоянно побуждает к подобным беседам». В предисловии к русскому изданию Платона: «Платон навсегда останется тем, чем он хотел быть для основанной им Академии - Учителем ищущих,». 5.

О несовместимости платонизма и догматизма. В христианские «снят- цы» перешел целый ряд античных мыслителей без различия «линий: Гераклит, Демокрит, Сократ, Платон, Аристотель». Но как всеща бывает: творческий период нового мировоззрения приводит к возникновению многочисленных школ, направлений, или, по-церковному, ересей. Созываются соборы для установления «единомыслия». Постепенно происходит «чистка»: философов не столько хвалят, сколько ругают, когда находят что-то неподходящее церковным догмам. В конце концов почитание остановилось на Аристотеле благодаря Фомы Акви- ката, учение которого и сейчас является философией католицизма (так называемый неотомизм). 6.

О вреде догматизма во всех областях культуры. «Этот принцип „утверждения истин4" во всех науках (то, что Дюринг называл „окончательные истины в последней инстанции"), как известно, широко применялся в недавнее сталинское время, да и сейчас он вовсе не изжит во многих областях (искусство, гуманитарные науки, биология, философия), и мы знаем, что везде, ще он проводился, он приводит обязательно к застою данной области культуры... (за периодом застоя всегда следует саморазвал - В. М.)... Возрождение происходит лишь по мере освобождения отдельных областей науки от этой системы» [там же, с, 56]. 7.

Почему же исчезли творения Демокрита, так хорошо известные античности. На это имелись две основные причины. Первая, в отличие от направления Платона, допускавшего развитие основных положений, у Демокрита была жесткая догматическая система. Этого не отрицал и сам С. Я. Лурье. Вместе с тем система Демокрита гораздо менее удовлетворительна, чем система Аристотеля. Поэтому, а также в силу ее более материалистического характера, догматики воспользовались системой Аристотеля, а не системой Демокрита. Кроме того у Демокрита не было преемников его школы, что отмечает и Лурье. 8.

Об ошибке Лурье в ссылке па материалиста Ф. Бэкона, как защитника Демокрита в противовес Платону. Бэкон не признавал теории Коперника, не может быть сопричислен к величайшим деятелям Возрождения, не принадлежал к числу основоположников современной науки. Несомненно, он имел заслуги, но он был не свободен от суеверий (что обычно считается монополией идеалистов) и не понимал важности изучения природы как целого: это последнее свойство - характерная особенность линии Платона; поэтому не случайно, что« долгое развитие гелиоцентрической системы целикам протекало на линии Платона» [там же, с. 58, 59]. Весьма отрицательную оценку Ф. Бэкону дает Ф. Энгельс в «Диалектике природы» . 9.

Из всего изложенного обвинение линии Платона в том, что она заимствовала цепные открытия линии Демокрита и их присваивала себе, маловероятно, и плодотворность науки в античные времена и в период возрождения так окрашена платоновским миропониманием, что крупные заимствования маловероятны. Бернал при всей антипатии

к платоновскому вынужден признать плодотворное значение Платона по сравнению, например, с Конфуцием. Тем не менее, по линии Демокрита остается не все ясно. Ниже по материалам двух глав будут сопоставлены достижения линий Платона и Демокрита и на этом основании будет сделан вывод о возможном заимствовании.

Глава Ш. Линии в математике. Математические достижения древних греков составляют величайшее украшение античной культуры. Краткий обзор проведем по вопросам: 1) связь эллинской культуры с предшествовавшими; 2) специфичность эллинской культуры; 3) положительный вклад в науку обеих школ идеалистической и материалистической; 4) методологический вклад тех же школ; 5) возможность заимствования или плагиата идеалистами достижений материалистической школы; 6) связь с философией ограниченного, а не личного характера; 7) личный вклад глав школ по сравнению с достижениями школы; 8) связь с практикой; 9) связь с религией; 10) связь с политикой.

Главными предшественниками эллинской математики были Египет; Вавилон и Финикия. Математикой в Греции занимались четыре школы: ионийская, пифагорейская, афинская и александрийская. Из них первая считалась представительницей примитивного материализма, остальные относились к идеализму. Специфичность эллинской математики в том, что это был период образования математической теории и становления математики как пауки. Греки неизмеримо опередили своих учителей, применили свои теоретические достижения в геодезии, астрономии, открытиях Архимеда. Работали они и «впрок», и их достижения использовались позже западноевропейской культурой. Но мировая империя римлян в захватнической войне разрушила все научные центры. Наследие Греции на более высшем уровне вернулось на Восток, а потом, благодаря ему, вернулось снова на Запад.

Вклад в математику. Достижения ионийской школы невелики, хотя опередили все же египетскую математику. Подлинный прогресс связан с пифагорейской школой. Пифагор впервые поднял знамя сплошной математизации наших знаний. Его школа сделала великие открытия в области математики. С ее помощью была создана Академия Платона, где родились «Начала» геометрии Евклида, продолженные затем в Александрии. Учебник этой геометрии служил вплоть до XIX в., попав на стол Н. И. Лобачевскому для разработки неевклидовой геометрии. В Академии совместно с Платоном создавали новую науку математики Евдокс, Теэтет, Менехм, Арисгей и др. Все отрасли этой науки получили пышное развитие в Александрии, где главнейшими фигурами были: упомянутый выше Евклид, Архимед, Эратосфен, Аполлоний, Диофант и др.

Что дала линия Демокрита? Его сочинения не сохранились. Но ему приписывают некоторые работы в геометрии, метод интегрирования. Учеников у него не было.

Вопросы методики. Ряд математических проблем требовал дня своего решения исследовать предельные переходы, бесконечные процессы, непрерывность и пр. Поэтому рождались методы: исчерпывания - Евдоса, Архимеда, метод интегральных сумм - Архимеда, метод неделимых и др.

О роли демокритовской линии в математике говорить не приходится. Отпадает сам собой и вопрос о заимствовании.

Философия математики. Тема эта занимает значительную часть третьей главы. Родилась она еще при Сталине: сторонники и проповедники материализма хотели видеть свою философию и в главной точной науке - математике. Любищев последовательно опрокидывал все притязания, показывая ложпость их доводов, в первую очередь С. Я. Лурье, затем А. Д. Алесапдрова, А. П. Юшкевича, С. Я. Яновской и др. На множестве примеров доказывается: 1) плодотворность всех упомянутых выше греческих математиков, особенно работ Зенона; 2) необходимость идеализма в его свободе, отрицание обязательности математики с реальностью. Так, если материалисты утверждают, что всякая истина есть отражение реального мира, то идеалисты - 1) объективные идеи могут и не иметь локализации (Платон); 2) все истинное имеет объективное существование (Г. Кантор). И если первые, кроме того, требуют, чтобы каждое математическое понятие имело физический смысл, то это часто становится тормозом развития математики. Идеалисты же выступают за свободу от физического смысла, что является знаменем развития той же математики. Объектом особой критики материалистов стал формализм в математике Г. Кантора и Д. Гилберта. В защиту последних выступил Гедель. В результате Любшцев констатирует: «На „ложном" классовом дереве идеализма созрел снова великолепный плод» . Итак, с одной стороны, разнообразие и продуктивность в XX в. идеалистических школ, с другой - отсутствие даже защиты материалистической философии со стороны советских математиков. Хотя последние удивляют весь мир своими успехами в науке, оставаясь негласно на позиции тех же идеалистов. На основании вышеизложенного можно считать достаточно прочно установленным, что объективно-идеалистическая пифа- горейско-платоновская линия была ведущей линией в развитии математики и этого значения не потеряла и сейчас. При этом сама математика освободилась от всякой философии.

О личном вкладе глав школ. Пифагорейско-платоновская линия была всегда в развитии, даже после смерти учителя. Ученики сохраняли к нему уважение, и лучшие свои достижения приписывали ему, В этом отличие пифагорейского направления, как и платоновского, от иных форм религии, так как эта линия никогда связи с религией не порывала, но с религией свободной, пе догматической. У Платона отношение к наукам ясно из того, что основы преподавания он сводил к математике, астрономии, музыке и диалектике. В коллективной математической работе он принимал видное участие, но никогда не заботился о закреплении своего приоритета, охотно предоставлял славу открытий своим ученикам, с которыми он совместно разрабатывал те или иные проблемы. Все свои разработки и учения Платон излагал от чужого имени, прежде всего Сократа. И всем последующим ученым потребовалось немало труда разделить, кто является действительным автором. Платон не гнушался приложением науки к практике. Он понял историческую миссию Эллады, необходимость создапия чистой, теоретической науки, и к себе он приглашал только таких учеников, которые стремились строить здание чистой науки и философии. Платон передавал свой опыт ученикам в ограничении числа применяемых инструментов в геометрии и учил их тому, что злоупотребление механикой в этой науке пользу принесет небольшую, а вред - немалый.

В этом разделе, как и выше, Любшцев старался раскрыть ложь Лурье о всех ученых славной Эллады.

О связи с религией. Связь пифагореизма и платонизма с религией совершенно бесспорна, и это является основной причиной той ненависти, которую питают к платонизму фанатики-антирелигиозігаки. «Мистический» - нередкое слово в математике, но оно являлось весьма страшным для безбожников. Мнимые числа долго сохраняли несколько мистический характер. Это пугало материалистов и восхищало идеалистов. Интуицизм, конечно, всегда подвергался нападкам, как «мистическое» направление. Немало об антирелигиозности материалистов будет сказано в следующей главе.

Связь с политикой. Как известно, на входе в Академию красовалась надпись: «Пусть никто, чуждый геометрии, пе войдет под мою крышу», которую Лурье истолковал так: «Пусть ни один противник геометрического равенства, т. е. ни один демократ не войдет в мой дом!». Короче, Платон являлся противником равенства и демократии. И здесь Лурье пал жертвой своей фанатической преданности Демокриту.

К месту привести в заключение слова Любищева: «Страшно подумать, что случилось бы с наукой и всей нашей цивилизацией, если бы над ней тяготела власть современных блюстителей идеологического порядка» [там же, с. 109].

Заключения к главе: 1)

линия Пифагора-Платона и есть генеральная линия развития математики не только в античные времена, но за всю историю пауки вплоть до настоящего времени (Кантор, Гильберт и др.); 2)

этим своим значением эта «линия» обязана тому, что в ней в наибольшей полноте выразился дух эллинской культуры; 3)

эллинская математика совершенно оригинальна по следующим признакам: а) свободное теоретическое творчество, б) синтетический характер, в) отсутствие догматизма, г) рационализм; 4)

придание высокого значения теории не означало пренебрежения опытом, а лишь придание опыту вспомогательного значения; 5)

синтетический характер связан с холистическим (от целого) пониманием античной математики в отличие от меристическош (от частей). Различие античной математики от аналитической - см., например, книгу Извольского (1941); 6)

отсутствие догматизма имело следствием длинное развитие эллинской математики, сочетавшей исключительное почтение к родоначальнику чистой математики Пифагору, с полным отсутствием культа личности, мешающего развитию науки; 7)

рационализм афинской и александрийской школ является правильной реакцией на чисто скептический рационализм элейской школы; 8)

что касается линии Демокрита, то в математической области она почти исчерпывается одним Демокритом. Это - тупик, а не генеральная линия математики, так как здесь мы имеем догматизацию некоторых положений, чрезмерное уважение к практическому опыту, что выразилось в отрицании иррациональных чисел, игнорировании критической работы элейской школы; 9)

Плагтон поэтому, несмотря на неясность его личных математических достижений, может с полным правом считаться центром эллинской математики, вершиной ее, конечно, является Архимед; 10)

о каких-либо серьезных заимствованиях платониками достижений Демокрита в математической области не может быть и речи, так как основные достижения эллинской математики (аксиоматика Евклида, иррациональные числа, метод исчерпывания и пр.) глубоко чужды догматической математике Демокрита; 11)

религиозный дух пифагорейско-плагоновской линии не мешал, а благоприятствовал развитию математики, так как благоприятствовал холистическому мировоззрению, побуждал искать гармоничность и закономерность мира, внушал веру в силу разума, способность постичь тайны мироздания. Понятие «мистический», что заставляло многих материалистически настроенных ученых отвергать или опасаться таких понятий как отрицательные, иррациональные, мнимые числа, нисколько не пугало идеалистов; 12)

попытка связать интерес к геометрии Платона с его политическими взглядами не выдерживает пи малейшей критики; 13)

блестящее развитие математики могло осуществиться только на линии Платона, но никак не на линии Демокрита.

Перейдем к четвертой главе «Линии в астрономии. 1. До Коперника». Известно, какое первенствующее значение имеет астрономия в истории человеческой культуры. Но господствует еще мнение о связи и этой науки с идеологией, которое вкратце можно изложить в виде следующих положений: 1) история астрономии отражает борьбу двух лагерей: прогрессивную и реакционную; 2) противоположение: наука на службе практики и «чистая наука»; 3) наука развивалась в постоянной борьбе с религией и церковью; 4) эта борьба была связана и с политической борьбой угнетенных народов и классов; 5) прогрессивная сторона связана с материалистической линией Демокрита, консервативная - с идеалистической линией Плаггопа; 6) сообразно этим двум линиям в астрономии была: донаучная Птолемея и научная, начиная с Коперника; 7) упорство консерваторов в защите системы Птолемея объясняется вмешательством реакционных, антинаучных побуждений. Это мнение основывается на суждении Ф. Энгельса, что начиная с Коперника «исследование природы по существу освободилось от религии...» , а также на утверждении И. В. Сталина, что якобы без Коперника у нас не было бы вообще астрономической науки, и нам пришлось бы пробавляться «обветшалой системой Птолемея» .

Любищев же на все это отвечает, что если мы углубимся в историю науки и примем наряду с этими фактами и те, которые им противоречат; то мы получим совершенно иное представление о роли разных идеологий в развитии астрономии. И не одно из перечисленных положений не выдержит испытания. Целесообразно поэтому разобрать сначала историю гелиоцентрической системы - центральной теории в развитии научной астрономии.

Здесь для краткости изложения приведем лишь основные исторические факты. 1.

На инквизиционном процессе Галилея учение Коперника именовалось «пифагорейским учением», и сам Галилей с этим соглашался. Но Пифагор не был представителем «линии Демокрита». Следовательно, подвергается сомнению справедливость пятого положения. Система же Птолемея, которую называют донаучной, до Коперника, есть результат до него очень долгого развития астрономии, вставшей на научный путь. 2.

В хронологии главнейших астрономических дат: около 3000 лет до н. э. - первые зачатки наблюдений в Китае, Египте и Вавилоне; 1100 до н. э. - определение наклона эклиптики к экватору в Китае; VI в. до н. э. - возникновение учения о шарообразности земли Пифагором (или его школой). Первая нсгсоцснтрическая система - система пифагорейца Филолая - пироцентрическая (вокруг центрального

огня). Эта гипотеза была отброшена самими пифагорейцами, по она, тем не менее, дошла до Коперника. 3.

В школе Платона: 1) Евдокс разработал «теорию гомоцентрических сфер», для чего создает мехапическую модель из ряда концентрических сфер движения Солнца, Луны и планет; 2) Гераклит Понггий- ский разработал теорию вращения Земли вокруг оси, что было первым шагом по направлению к гелиоцентрической системе с вращением Меркурия и Венеры вокруг Солнца и вместе с тем стало предпосылкой к созданию системы Аристарха Самосского, Коперника древнего мира; 3) снова отказ от строгой гомоцентричности. Кстати, согласно теории Евдокеа, Архимед построил свою знаменитую «сферу», приводимую в движение. 4.

Аристарх Самосский - создатель гелиоцентрической системы, где Солнце является центром движения пяти планет, в том числе Земли. Работу продолжал в Александрии, Но эта система не получила серьезного признания и ее считали еретической. Однако она осталась устойчивой ересью. 5.

Птолемей на основе комбинации эксцентров и эпициклов Гиппарха Никейского создает свою систему, приблизительно геоцентрическую, где центр движения не совпадает с центром Земли.

Коперник соединяет системы Аристарха и Птолемея, не отказавшись от равномерности круговых движений планет. Но полного торжества соединенная гелиоцентрическая система достигла тогда, когда схемы Птолемея были заменены теорией эллиптических движений Кеплера, и были учтены законы небесной механики Ньютона.

Так что с Аристарха, Гиппарха и Птолемея начиналась подлинная астрономическая наука древней Эллады, причем благодаря Платону, который стимулировал брожение умов в Академии и по некоторым наметкам сам склонялся в пользу гелиоцентрической системы, что и стало источником последующего прогресса астрономии вплоть до Коперника и далее. 6.

Линия Демокрита оказалась в стороне от научной космологии. Сам он шарообразность Земли не признавал, хотя это учение в его время было распространено и ему было известно. Лукреций Кар, считавшийся продолжателем учения Демокрита и Эпикура, в астрономической науке являлся чистым обскурантом [там же, с. 174]. Гераклит Эфес- ский, ценившийся Ф. Энгельсом и В. И. Лениным , выражал полное неприятие Пифагора и очень низко выражался о других своих выдающихся современниках. 7.

Оценка исторического периода между античным миром и Ренессансом. Эту эпоху называли «веком мрака» с застоем науки, в чем обвиняли христианство. Чему следуют возражения. 1) Не христианство, а

Рим является виновником крушения величайшей эллинской культуры. Политически Эллада была сокрушена Македонией, а потом Римом. 2)

Христианские императоры приложили свою руку к делу борьбы с эллинской культурой, но они это делали не как христиане, а как императоры, продолжавшие дело Рима. Свирепый гонитель христианства, император Домициан, изгнал из Рима «философов, отравителей и математиков» (в 94 г. н. э.), а император Юстиниан, изгнав философов и математиков, закрыл платоновскую Академию (592 г. н. э.). 3)

Отношение христианства, в частности католической церкви, к античной, языческой философии никогда не было единым, и наличие разнообразных мнений сохранилось до настоящего времени. Но наиболее выдающиеся представители христианства, занимавшие даже высшие должности в церкви и, как правило, доселе считающиеся образцом ортодоксии, были склонны к платонизму. 8.

Название средних веков «веками мрака» не может считаться справедливым, т. к. в Западной Европе имел место упадок экономического уровня, вызванный нашествием варваров. Но, тем не менее, культура развивалась. В сохранении античной культуры огромную роль сыграла католическая церковь древнего Рима благодаря своей независимости от светской власти и, тем более, аристократии. Соблюдалась и свобода мысли в церквях вплоть до возникновения реформистских движений. На пороге Средневековья мы встречаем изумительную по привлекательности фигуру Боэция, министра и сенатора при короле Италии. Его книга «Об утешении философией» написана им в тюрьме, в ожидании казни. Как отмечает Рассел, «Книгу проникает полнейшее философское спокойствие... книга Боэция так же прекрасна, как последние минуты Сократа». Поэтому на протяжении всего Средневековья Боэция чтили и считали мучеником. Вся книга его проникнута платоновским духом, так как в ней утверждается, что Сократ, Платон, Аристотель - это истинные философы.

Другой изумительной фигурой средневековья был Иоанн Скот Эриу- гена (предпол. годы жизни 800-877), главный труд которого «О разделении природы» пользовался большим влиянием и способствовал примирению неоплатонизма с христианством.

Шла борьба мнений, но не было того застоя мысли, приписываемого тому времени. И христианство Западной Европы не осуждало всякую культуру иноверцев. 9.

Развитие философской мысли в среднсвсковьс можно характеризовать так, что первоначальное господство Платона смепяется гегемонией аристотелевских воззрений, а затем возникает протест против господства Аристотеля. Оба философа пользовались уважением, как в античном мире, так и в средневековье, но в более ранние годы первое место занимал Платон, и лишь в XIII в. Фома АхвинскиЙ (1225-1274) создал богословско-философскуго систему - синтез Аристотеля и христианства с несомненной примесью неоплатонизма. Эта система и сейчас лежит в основе католической философии в форме неотомизма, более склонное к Платону.

Но тогда, система Аквинского, как и все учения Аристотеля, принесла и большой вред, послужив тормозом для развития свободной науки. Так как философия Аристотеля была чужда стремлению математизировать науку, а без математизации ученым делать было нечего. Обстоятельства осложнились еще тем, что сторонники Аристотеля постепенно заняли руководящие посты в науке. Все это стало причиной ожесточенной идеологической борьбы, которая завязалась во время Возрождения.

Один из ревностных защитников математизации науки был современник Фомы Аквинского Роджер Бэкон (1214-1294), проявлявший большой интерес к опытному естествознанию и технике. Он предвосхитил построение летательных машин, кораблей без парусов, работал в области физики, химии, астрономии, изобрел порох, зеркало, телескоп. Даже по современным меркам это был крупнейший ученый. Отличался он смелой борьбой с авторитетами, за что сидел в тюрьме, сознанием бесконечности объема науки и истинно сократовским смирением. Неудивительно, что при таких способностях Р. Бэкон оказывался ближе к Платону, чем к Аристотелю.

Философия Аристотеля благодаря Аквинскому все же утвердилась, по не столько из-за слабого сопротивления ей, сколько из-за того, что опа была «приспособлена для всякого догматического учения, пуще всего боящегося ревизионизма» и нашедшего окончательные «абсолютные» истины. В трогательном единении с католической церковью находятся и современные догматические марксисты, которые усиленно переводят Аристотеля и всячески замалчивают Платона» . Подтверждение тому специальный параграф «Философия Аристотеля» в истории «материализма» .

10. О расцвете магометанской цивилизации. Это - на территории Арабского Халифата, объединившего путем завоеваний арабами Месопотамию, Сирию, Египет, Среднюю Азию, Иран, Афганистан, Северную Африку и Испанию (уточнение - В, М.). Первые халифы были заняты только военными делами и ничего не дали для развития науки и культуры. Им приписывают даже уничтожение Александрийской библиотеки. Но уже при Аббасисах (с 750 г.) начинается процветание литературы, а затем науки. Возникают многие центры блестящей цивилизации: Багдад, Бухара, Самарканд, Кордова и др. открываются школы, академии и богатые библиотеки. Особенно отличилась Испания, достигшая

своего действительно золотого века и высшей степени своего процветания. Она проливала свой /духовный свет на всю остальную Европу, где господствовала темная ночь варварства. Никогда наука и всякое развитие человеческого ума не ценилось и не уважалось больше, чем при дворе испанского короля, и слава его Академии в Кордове превзошла славу упавшей школы в Александрии и даже славу академий, незадолго перед тем основанных в Багдаде, Куфе, Бассоре и других восточных городах. Ни в какое другое время Испания не видела большего умственного развития, не была богаче и счастливее, и никогда не были в лучшем состоянии даже финансы, управление, промышленность, внутренняя и внешняя торговля, земледелие и даже пути сообщения. На востоке Халифата также расцветала наука (алгебра, алхимия, оптика, география, мед ицина и пр.), развивалось ремесло и сельское хозяйство. В школах и академиях обучались представители разных племен, рас и веры. Исследования ученых находили только поддержку. Магометане создали в первую очередь репутацию Аристотеля, а космология и астрономия развивались па линии Птолемея и Платона, чему придерживался впоследствии и знаменитый Улугбек (1394-1449), слава которого гремела далеко за пределами Средней Азии. Магометанство торжествовало на огромной территории и если не везде, то во многих местах оставило следы великолепной культуры, в лучшем случае остановившейся, а, как правило, угасшей и с трудом восстанавливаемой теперь напряженной работой историков и археологов. В чем причина этого подлинного декаданса арабской культуры, дошедшего до того, что ряд открытии, сделанных арабами, потом пришлось снова переоткрывагь?

11. По этому вопросу Любищев, ссылаясь на ряд западных и восточных ученых, в том числе на Дж. Бернала, приводит следующее объяснение. Все якобы заключается в различии структуры взаимоотношений формы власти религии и пауки в магометанском и христианском мире.

Так, если в Испании и на арабском востоке было единство светской и духовной власти, чаще при преобладании светской власти монарха, то в христианском мире между светской и духовной властью наблюдалась чаще всего борьба. Наука в первом мире развивалась из потребности в практике и независимо от духовенства, но при покровительстве мопарха, а также купцов и сановников. И очень мало кто из ученых имел связь с религией. Во втором мире наука была монополией церкви, связь с практикой была много слабее. Университеты до начала ХГІ в. создавались при церкви и готовили лиц для несения духовной службы. Научными исследованиями занималось духовенство вне плана, чему церковь содействовала. Отсюда станет понятно, почему в науке у первых в течение относительно короткого времени наблюдались значительные успехи, а вторые временно отставали.

Но вот беда в том, что отношение монархов к наукам бывает разное. Покровительство их может стать недостаточно эффективным или даже исчезнуть совсем... А потом, могла быть, как утверждает Бернал: «Полная неудача попыток примирить науку с устойчивыми особенностями мусульманской религии была, очевидно, главной причиной увядания науки в последние века существования ислама, который в культурном и интеллектуальном отношении переживал застой». В итоге: остановка и регресс блестящей культуры ислама и подготовка в христианском мире замечательной культуры Возрождения.

12. В связи с чем Любищев ставит очередной вопрос: «Что же заставило лучших представителей католического духовенства заниматься «сверхплановой» работой и подготовлять возрождение наук и почему у мусульманского мы этого как будто совсем не видим?» И тут же высказывает предположение: «Мне думается, что это различие связано с разницей в идеологии обеих религий».

Христианство возникло, как известно, в тот период, когда Римское государство достигло величайшего могущества и вместе с тем раскрыло всю мерзость той политической идеологии, выразителем которой являлся Рим: этатизма. Этот термин применяется и сейчас; ему можно дать самое широкое определение: этатизм - это идеология, в которой государство считается самоцелью и все остальное рассматривается просто как средство для служения этой цели. Между возрождающимся христианством и государством в первое время наблюдалась вражда, подчас весьма отчаянная. С превращением христианства в государственную религию исчезает на время антагонизм между светской и духовной властью, но возникает самая страшная опасность для всякой культурой - полное поглощение духовной власти светской властью, то, что называется цсзарспапизмом. Вновь усилившийся при этом антагонизм и вызвал попытки выдающихся христианских мыслителей поиска идеальной формы обществеїпіого устройства. Этот поиск естественно примыкал к теориям Платона, к которому христианство было близко идеологически и считался делом богоугодным. С идеальным представлением о государстве стоял лозунг интернационализма и общего равенства между людьми всех нации, а также между бедными и богатыми, рабами и свободными. Этой идеологией руководствовались утописты Т. Кампанелла и Т. Мор.

Совсем иначе обстояло дело с исламом. Магометанство родилось среди разрозненных враждующих между собой арабских племен. На очереди было создание государственности, а не борьба с государственностью. Власть была монистична. Не было антагонизма. Огромное государство стало цветущим. Ислам много достиг в смысле более высотой бытовой морали, но не стимулировал решеїтая задач далекого прицела.

На общем фоне прогресса христианской культуры имелись и исключения. Эти исключения на диаметрально противоположных концах Европы - Испания и Россия. Что общего между ними? Блестяще развивавшаяся культура Испании скоро заглохла, и она сделалась второстепенной страной, как и весь арабский восток. Россия дотатарская по культуре не уступала Европе, но потом при татарах, принявших ислам, отстала на несколько столетий. Так что общее: 1) общий враг - мусульманский мир; 2) большая роль церкви и идеологической организации этой борьбы с исламом; 3) полное единство светской и духовной власти; 4) крайний деспотизм, использовавший успехи в борьбе с национальным врагом для создания неограниченной монархии, которая стала тормозом движения обеих стран к прогрессу на все последующие века. А та же неограниченность власти (цезаропапизм) в Римской империи привел к саморазвалу последней. 13.

В конце главы уделястся большое внимание замечательной фигуре Н. Кузанскому (1401-1464), крупнейшему мыслителю и деятелю средних веков. Он был одним из образованнейших богословов всех времен. Будучи епископом, а затем кардиналом, занимаясь реформистской деятельностью, много отдавал развитию науки. Результаты его астрономических наблюдений развивались впоследствии Коперником, Дж. Бруно, Ньютоном н даже Эйнштейном. Философия его отличалась близостью к Сократу, Пифагору, Платону. И Любищев делает заключение: «Никакого следа в точных науках материалисты Средних веков как будто не оставили, и это неудивительно, так как для законов, управляющих Вселенной, необходимо было твердое убеждение в существовании таких законов и в возможности их открытия человеком. Это убеждение тесно связано с разными формами пифагореизма, законным наследником которого в Средние века была католическая церковь. Поэтому можно с полной уверенностью сказать, что Ренессанс стал возможен только потому, что почва для его развития была подготовлена христианской верой».

Что касается положений о господствующих линиях в астрономии, то все они оказываются ложными. 14.

Очень важный момент в «Линиях» связан с осмыслением роли религии в интеллектуальном развитии человечества Этой же теме посвящена специальная книга Любищева «Наука и религия» , іде он опровергает антагонизм науки и религии. Отрицательное влияние исходит не от религии, а от догматизма, как религиозного от столпов церкви, так и атеистического от воинствующих материалистов и марксистов типа Плеханова. Да, он приводит исторические факты, когда церковь вредила науке, но тут же указывает многочисленные примеры пользы от церкви и религии для развития науки, а также прямого их покровительства, без которого паука не могла бы выйти из самого примитивного состояния. Чего стоят одни лишь средневековые университеты, созданные и действующие под эгидой церкви. Не говоря уже о том, что занятия наукой было делом чаще духовных лиц, а занятия их считались благородным делом. Так что надо видеть еще и пользу, и вред антирелигиозных направлений для науки. 15. Наше дополнение к изложенному. Начала любой науки, как и религии рождались и развивались в возникающем человеческом обществе первое время совместно. Связь между ними не терялась века и тысячелетия спустя. При этом сохранялись часто нерушимыми многие научные, философские и религиозные истины, открытые когда-то в древности. Тяга к этим истинам мыслителя, ученого и духовного лица, представителя или средних веков, или нашего времени, а может быть и всех будущих, была и будет всегда оправданной. Так как каждый из этих представителей, оглядываясь в давно прошедшее, преследует одну главную цель: а правильно ли прокладывается выбранный им курс в пауке или вере, И если следует ответ «правильно», то древняя истина для любого соискателя становится дополнительным доводом для доказательства своей правоты любому сомневающемуся оппоненту. Вообще привычка добросовестного естествоиспытателя оглядываться пе только позади своей науки, но и кругом в окрест всех наук для поиска истин и опыта всегда было и будет оправданной и даже естественно необходимой. У Любшцева, можем утверждать, эта привычка была законом.

Заключение и выводы. Содержание книги согласно перечня запланированных тем далеко не полное. Главная тема «разбор общебиологических представлений», очевидно, с философской точки зрения так и не рассматривалась. Можно предположить, что все это осталось в неоформленной части.

Тема «линий Демокрита и Платона» с учетом и линии Аристотеля, обрываясь на пороге эпохи Возрождения, также пе закончена. Тем не менее, согласно представленной и рассмотренной части, можем утверждать, что попытки материалистов, начиная с Г. В. Плеханова, В. И. Ленина и кончая материалистов советского времени, найти хотя бы корни для основы своей философии в Древней Элладе успеха не имели и не могли иметь. Материалистическая философия так и не имела связь ни с жизнью, ни с естественными науками, оставалась, начиная со второй половины

XIX в., вне интересов К. Маркса, Ф. Энгельса и всех последующих прогрессивных мыслителей.

Кто-то задаст вопрос, почему Любищев включил якобы для себя постулат пункта 1 группы «Г». Очевидно, для прикрытия. Таково было тоща время. Ясно, что он был открытым противником официальной философии, отчаянно воевал против лысенковщины и вообще, против аракчеевского режима в биологии, установившегося в стране, начиная с 20-х гг. История его борьбы отражена в книге «В защиту науки: статьи и письма» .

Наконец, знал ли Любищев философию А. А. Богданова и В. И. Вернадского? Следов связи с ней не обнаружено, видимо по причине недоступности. Хотя ссылки на отдельные положения из учения Вернадского о биосфере все же встречаются.

Развитие этики в Древней Греции значительно отличалось от этого процесса на Древнем Востоке. Причины этого носят социально-экономический и политический характер. В Древней Греции разложение общинно-родового строя и смена его классовым происходили значительно быстрее, появилась частная собственность, возникло разделение труда, происходили острые столкновения родоплеменной аристократии и демоса, в результате которых победу одержал последний. Это значительно оживило развитие политической и духовной жизни, в том числе и этики.

Именно развитие демократии выдвинуло на первый план проблемы соотношения индивидуальной воли и всеобщего блага, интересов и целей одного индивида с интересами и целями других.

Центральными фигурами в истории античной этики можно считать софистов (Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура), стоиков, скептиков. Здесь важно отметить отличие этической мысли Древнего Востока и Древней Греции. В Греции процесс развития этической мысли носил поступательный характер, школы и ученые развивались не параллельно в один временной отрезок, а последовательно. Античная этика является по существу учением о добродетелях и добродетельной личности. Согласно такому пониманию посредствующим звеном между нравственной эмпирией, моральным долженствованием и их реальным синтезом является моральная личность. (Мораль – система норм, принципов, ценностей, которыми руководствуются люди в своем реальном поведении). Необходимо отметить и значительный прогресс античной этики: переход от мифологических воззрений к натуралистической и идеалистической концепциям. В основе натуралистической концепции лежит ориентация на человека как на естественное существо. Идеалистическая концепция, значительная роль в разработке которой принадлежит Платону, ориентируется на идеальный сверхъестественный мир.

Философия Платона не представляет собой законченной и всеохватывающей системы. Платон постоянно подвергал все сомнению. В некоторых диалогах он, по-видимому, вообще не приходил к каким-либо выводам, в других – ставил вопросы, вызывая сомнение у тех читателей, которые испокон веков истолковывали этот критический дух как разъедающий скептицизм. Однако такое заключение не принимает во внимание других особенностей его произведений. Платон писал диалоги с единственной целью: помочь людям понять сущность благой жизни и побудить их жить в соответствии с таким пониманием. Благую жизнь Платон называл «подражанием Богу». О том, что главная его цель носила моральный или практический характер, свидетельствует не только VII письмо, но и тот факт, что итоговые произведения Платона раннего и зрелого периодов – Государство и Законы были посвящены прежде всего практическим вопросам. Для этики Платона характерны следующие основные положения. Все люди по природе стремятся к благу, Добродетель есть знание, Самые дурные поступки совершаются невольно, По природе душа важнее тела С точки зрения теории, этика основана не на беспричинной свободе воле, но на волевом поступке. Человек отвечает за те поступки, которые соответствуют его воле, и бессмысленно спрашивать, мог ли он пожелать чего-то иного или нет. Философия Демокрита В своей теории Демокрит развивает общеэллинское понятие меры, отмечая, что мера - это соответствие поведения человека его природным возможностям и способностям. Через призму подобной меры удовольствие предстает уже объективным благом, а не только субъективным чувственным восприятием. Основным принципом существования человека Демокрит считал нахождение в состоянии благостного, безмятежного расположения духа (эвтюмия), лишенном страстей и крайностей. Это не простое лишь чувственное удовольствие, а состояние «покоя, безмятежности и гармонии». Демокрит считал, что всё зло и несчастья происходят с человеком из-за отсутствия необходимого знания. Отсюда он делал вывод, что устранение проблем лежит в приобретении знаний. Оптимистическая философия Демокрита не допускала абсолютности зла, выводя мудрость средством достижения счастья.



Этика Аристотеля.

Одним из важных моментов этой титанической работы Аристотеля явилось создание этики.

Аристотель завершил процесс становления этики и определил ее место в общей структуре философского знания как практической философии. Он разорвал пуповину, связывавшую этику с метафизикой, показав тем самым, что как бы этика ни продолжала онтологическую предзаданность действий, в своем собственном содержании она начинается там, где имеют место действия, выпадающие из этой предзаданности, и которым присущ индивидуально-ответственный характер. Этику интересуют вопросы добродетели, а не истины, сколь бы близко между собой эти понятия ни соприкасались. Аристотель оторвал этику от метафизики не в том смысле, что он отрицал метафизические основания человеческого поведения (их он, быть может, обозначил даже более конкретно, чем Платон). Он развел их как философские дисциплины и четко обозначил собственный предмет каждой из них.

Наиболее полное, развернутое изложение этической теории Аристотеля содержится в "Никомаховой этике". Аристотель дал этике ее имя. Само слово "этика" образовано Аристотелем и введено им в качестве термина, обозначающего определенную отрасль знания. Оно восходит к древнегреческому слову ethos, которое первоначально, в частности еще во времена Гомера, означало привычное место обитания (человеческое жилище, логово зверей), а впоследствии приобрело новый смысл: обычай, нрав, характер, образ мыслей.

В отличие от теоретической философии этика является практической наукой. Цель этики, говорит Аристотель, - "не познание, а поступки", она учит тому, как стать добродетельным, наилучшим. Если, к примеру, "астрономия и математика не имеют иной цели, чем познание и истолкование вещей, которые составляют предмет этих наук, - хотя это и не исключает, что они в иных случаях могут принести конкретную пользу", то этические занятия не ставят своей целью только созерцание. Этическое исследование существует "не затем, чтобы знать, что такое добродетель, а чтобы стать добродетельными, иначе от этой науки не было бы никакого проку". Этические знания имеют ценность не сами по себе, они переходят в нормы, в требования к поведению. Этика рассматривает нравственность (добродетель) "не просто, чтобы знать, что она такое, но и чтобы знать, каким путем она достигается". Она является нормативной наукой, призванной показать, как и откуда появляется добродетель, развернуть программу нравственного воспитания. Более того, в этике познавательные задачи (знание добродетели самой по себе) подчинены нормативным целям - обоснованию того, как стать добродетельным.

Поскольку цель этики - стать лучше, то для людей неопытных в житейских делах, а также для людей невоздержанных, в частности для юношества, изучение этики принесет мало пользы. Ибо тот, кто не умеет управлять своими страстями, склонностями, тот тем более не сможет управлять ими хорошо, правильно. Для обильного урожая мало иметь хорошее зерно. Надо еще, чтобы оно пало на хорошую вспаханную почву. Знания о добродетели и путях ее формирования должны совпасть в индивиде с потребностью стать добродетельным. Этика в интерпретации Аристотеля является не просто отражением, но одновременно выражением и продолжением реальной нравственной практики.

В этике истина обозначается "приблизительно и в общих чертах". Ее выводы являются скорее вероятными, чем точными. Речь идет о том, что этические обобщения касаются общих оснований и общих ориентации деятельности, но не могут управлять многообразием ее отдельных актов. Они охватывают некую тенденцию в мире человеческих поступков, которая пробивает себе путь через многочисленные отклонения, описывают то, что "имеет место лишь в большинстве случаев и при соответствующих предпосылках"

Этика вместе с политикой относится к наиболее важным наукам, имеет как бы родовое значение по отношению к другим практическим наукам. Эта особая роль этики объясняется тем, что она рассматривает действия человека с точки зрения их общих оснований, конечных целей.

Человек действует целесообразно. Всякая деятельность предпринимается ради какой-либо цели. Во врачебном деле - это здоровье, в кораблестроении - судно, в стратегии - победа и т.д. Цель, ради которой предпринимается деятельность, есть благо. Различные цели, соответствующие различным видам деятельности, иерархически организованы. То, что является целью в одном отношении, в другом отношении может быть средством. Менее общие и важные цели подчинены более общим и важным. В этой взаимосвязанной цепочке целей для того, чтобы вообще могла состояться целесообразная деятельность, должна быть последняя цель. Та цель, которая завершает эту иерархию, а значит, является в ней конечной, и которой соподчинены все прочие цели, и будет называться высшим благом. Все остальные блага-цели являются по отношению к нему средствами. Само же оно всегда остается целью, никогда не может стать средством. Высшее благо - это своего рода цель целей. "Если же у того, что мы делаем... существует некая цель, желанная нам сама по себе, причем остальные цели желанны ради нее и не все цели мы избираем... ради иной цели (ибо так мы уйдем в бесконечность, а значит, наше стремление бессмысленно и тщетно), то ясно, что цель эта есть собственно благо... т.е. наивысшее благо".

Следуя сложившейся этической традиции и отражая установку общественного сознания своей эпохи, Аристотель характеризует высшее благо как блаженство, или эвдемонию (счастье). Это определение имеет для него аксиоматическое значение. Вводя его, он ограничивается тем, что ссылается на общепринятость: "Относительно названия сходятся, пожалуй, почти все, причем как большинство, так и люди утонченные, называют высшим благом счастье".

Блаженство, или, что одно и то же, высшее благо, есть нечто завершенное и самодостаточное. Это не сумма благ, оно само по себе делает жизнь желанною. Блаженство не может быть больше или меньше, оно тождественно самоудовлетворенности. К нему люди стремятся ради него самого. Другой характеристикой блаженства является то, что оно не может быть предметом похвалы, ибо похвала предполагает оценку с точки зрения более высокого критерия, оно заслуживает высшего безусловного уважения. Счастье не нуждается для своего оправдания в чем-то другом. Свою награду оно несет в себе. Основной и отличительный его признак состоит в том, что оно никогда не может быть низведено до уровня средства по отношению к чему-либо. Нельзя сказать: "Я хочу быть счастливым, чтобы..."

Понятие блаженства раскрывает такую особенность человеческой деятельности, как ее стремление соответствовать своему назначению. Оно, в сущности, и есть не что иное, как совершенная деятельность, или, говоря по-другому, деятельность, сообразная с добродетелью, а если добродетелей несколько, то с самой лучшей добродетелью.

Блаженство нуждается также в некоторых внешних предпосылках, как, например, благородство происхождения. К таким предпосылкам относятся также удачливость, богатство, общественный почет, красота, наличие друзей и другие факторы, способствующие хорошим поступкам. Конечно, превратностям судьбы и другим внешним обстоятельствам не так легко нарушить человеческое счастье, ибо блаженный - это тот, кто поступает наилучшим образом при данных обстоятельствах. Только крупные и постоянные удары судьбы, великие и многочисленные несчастья, подобные тем, которые обрушились на троянского царя Приама, могут стать неодолимым препятствием на пути к блаженству, хотя даже они не способны добродетельного человека сделать злосчастным. Для счастья нужна как полнота добродетели, так и полнота жизни. Одна ласточка, говорит Аристотель, не делает весны, точно так же мы не назовем счастливым человека, если он прожил счастливо всего лишь один день или другое короткое время.

Аристотель задает вопрос, который есть в то же время определение счастья (блаженства): "Что же мешает назвать счастливым того, кто действует в полноте добродетели и кто достаточно обеспечен внешними благами, причем не на случайном отрезке времени, но в течение полной жизни?".

Относительно названия высшего блага - счастья - и его формального определения - то, лучше чего не бывает, - сходятся все, но понимают его по разному. Одни видят его в удовольствиях, другие в почете, богатстве и т.д. Представление о благе и счастье у людей складываются исходя из образа жизни, который они ведут. Существует три образа жизни: чувственный, государственный, созерцательный. Для определения того, какое из пониманий счастья является наиболее правильным и что оно собой представляет по сути, надо "принять во внимание назначение человека".

Анализ природы человеческого индивида показывает; что он разумен, вернее, разумно деятелен. В этом его специфика, отличие от других живых существ. "Назначение человека - деятельность души, согласованная с суждением или не без участия суждения". Душа человека имеет сложное строение. Она включает внеразумную часть, которая, в свою очередь, подразделяется на: а) растительную, совершенно непричастную к разуму, не имеющую "доли в человеческой добродетели" (она наиболее полно обнаруживается во время сна), и б) стремящуюся (гневливую, вожделеющую), причастную к добродетели, но лишь постольку, поскольку она повинуется разуму, может направляться правильными суждениями. Второй подлинно человеческой частью души является разум. Она также бывает двоякой. "С одной стороны, она обладает им в собственном смысле слова и сама по себе, а с другой - это нечто, слушающееся суждения, как ребенок отца". Соответственно этому происходит разделение добродетелей: "одни добродетели мы называем мыслительными, а другие - нравственными; мудрость, сообразительность и рассудительность - это мыслительные добродетели, а щедрость и благоразумие - нравственные". Мыслительные добродетели образуют первую эвдемонию, высшее, самое ценное человеческое блаженство, которое Аристотель называет еще проявлением божественного в человеке. Нравственные добродетели образуют вторую эвдемонию. Как мы уже отмечали, собственным предметом этики являются нравственные добродетели, которые ведут, хотя и ко второй по рангу, но тем не менее эвдемонии.

Нравственные добродетели возникают как результат взаимодействия разумной и неразумной частей души. Точнее речь идет об отношении повинующегося разума к стремящейся части души. В этом смысле добродетели являются специфической мерой человеческого бытия. Животные и боги не причастны к ним, так как первым для этого недостает разума, а вторые лишены аффектов, неразумных страстей. Животные ниже добродетелей, боги выше их. Добродетели есть мера человечности.

«Добродетель - это способность поступать наилучшим образом во всем, что касается удовольствий и страданий, а порочность - это ее противоположность".

Мало сказать, что склонности вместе с разумом входят в состав этических добродетелей. Существенное значение имеет их конкретное соотношение, которое является оптимальным тогда, когда разум господствует, а чувства повинуются. Склонности, аффекты составляют предмет, вещество этических добродетелей, а разум - их управляющее начало. При этом склонности нельзя истолковывать как пассивный и малозначащий элемент; они представляют собой деятельно-стимулирующее начало. Добродетель, пишет Аристотель, возникает тогда, когда верно направленный разум согласуется с движением чувств, а движение чувств согласно с разумом. Движения чувств имеют относительную самостоятельность, им свойственна своя собственная добродетель. Более того, "скорее верно направленное движение чувств, а не разум служит началом добродетели".

Исходя из этических текстов Аристотеля, можно предположить, что добрый настрой чувств, скорее всего, состоит в их готовности слушаться указаний разума. Сама же эта готовность, видимо, определяется их витальной силой: она может быть чрезмерной, что станет источником противодействия разуму, может быть и недостаточно развитой для деятельного осуществления разумно обозначенных целей, оптимальной же, по-видимому, является некое среднее их состояние, делавшее их открытыми для подчинения разуму как господствующему началу. Отношения разума и аффектов (чувств) могут напоминать отношения возницы и непослушных коней, а могут напоминать отношения отца и послушных детей. Во втором случае - случае готовности быть послушными - они соучаствуют добродетели.

Добродетели являются прижизненными приобретениями человеческого индивида. Согласно Аристотелю, душевные движения, силы бывают троякого рода: а) страсти, движения чувств (гнев, страх, радость, зависть и т, д.) - все, чему сопутствует удовольствие и страдание: б) причина существования чувств, страстей; в) приобретенные свойства, устои души или то, в силу чего мы верно или дурно относимся к чувствам, страстям. Добродетели не подходят ни под понятие чувств, ни под понятие их причины, они суть приобретенные состояния души. "Добродетели существуют в нас не от природы и не вопреки природе". Они не от природы, ибо зависят от правильных суждений, и не помимо природы, ибо имеют своим предметом природные склонности.

Этическая добродетель слагается путем привычек, от них-то она и получила свое название (речь идет о том, что в древнегреческом языке слова "нрав" (ethos) и "привычка" (ethos) отличались друг от друга одной буквой, одинаковой в звучании и разной в написании: в первом случае это была седьмая буква алфавита - эта, во втором - пятая буква эпсилон (е). Она есть свойство и результат поведения, практического опыта общения. Люди становятся справедливыми, на деле действуя справедливо, мужественными, поступая мужественно. Устои души, ее приобретенные состояния зависят от различия деятельностей. Поэтому многое зависит от того, к чему люди с самого начала приучаются, какие привычки прививаются им с детства. Решающее значение имеют первые поступки и формируемые на их основе привычки.

Так как добродетель является функцией практической деятельности, то она каждый раз индивидуализирована: "поступок связан с частным обстоятельством". Добродетельность в каждом отдельном случае имеет свою собственную меру, определить которую невозможно без соответствующих навыков, привычки, без сформировавшегося в живом опыте общения такта. Для этого необходимо в страстях и действиях добиваться середины.

Существуют каждый раз как бы три душевных состояния, два из которых порочны: одно - в силу избытка, другое - в силу недостатка. И только третье, расположенное между этими двумя крайними точками, является похвальным. "Как в страстях, так и в поступках пороки переступают должное либо в сторону избытка, либо в сторону недостатка, добродетель же умеет находить середину и ее избирает". Мужество - середина по отношению к двум крайностям: трусости и безумной отваге; щедрость же соответственно находится между скупостью и расточительностью, мотовством и т.д. "Добродетель, следовательно, есть некое обладание серединой; во всяком случае, она существует постольку, поскольку ее достигает".

Речь идет не об арифметической середине. В таком случае моральный опыт свелся бы к простой бухгалтерии. Середина, по мнению Аристотеля, тождественна совершенству; ошибаться можно различно, а действовать правильно только одним путем. Добродетели суть середина, если их рассматривать с точки зрения сущности, но по своему совершенству и значению их можно назвать крайностями, т.е. они представляют собой крайнее совершенство. В избытке и недостатке самих по себе нет середины (так, например, про трусость или скупость нельзя сказать, что в каких-то дозах они плохи, а в каких-то хороши, они являют собой порок в любых количествах). Так

и в середине нет избытка и недостатка (так, например, про мужество или щедрость нельзя сказать, что они бывают недостаточными или чрезмерными, они или есть, или их нет). Словом, речь идет о том, чтобы в каждом отдельном действии достигать того единственного, в этом смысле крайнего, предельного совершенства, которое свойственно этому действию. Если этические добродетели существуют в надлежащее время и при надлежащих обстоятельствах, направлены на тех, кто этого заслуживает, возникли из причин и проявляются в форме, в которой подобает, то это и будет означать середину, а вместе с тем и совершенство.

Чтобы быть добродетельным, действие должно быть также намеренным, сознательно взвешенным, осознанно выбранным. Что это значит? Прежде всего, Аристотель отличает действия непроизвольные от произвольных.

Под непроизвольным он фактически понимает поступок, совершаемый помимо воли индивида, поступок, причина которого находится вне действующего лица. Таковы действия подневольные, возникающие в результате однозначной внешней необходимости (например, прямого человеческого насилия). К ним примыкают также так называемые смешанные действия, которые совершаются самим индивидом, но в условиях крайне ограниченного выбора, как, например, действия человека, совершающего постыдный поступок, чтобы спасти родителей или детей, находящихся в руках злодея.

Следующим классом непроизвольных действий являются действия по неведению. Речь идет не о невежестве и не об отсутствии таких знаний, которые, вообще-то говоря, были доступны человеку, а именно о неведении. Аристотель отличает действия "по неведению" от действий "в неведении". Так, пьяный совершает дурные поступки в неведении, т.е. непосредственно не сознавая, что он делает. Но это - сознательно избранная несознательность. Злоупотребляя алкоголем, он знал (ведал), чем это может грозить, и в данном случае речь идет о порочном поведении, за которое индивид несет ответственность. Поступок по неведению имеет место тогда, когда остаются неизвестными некоторые частные или случайные обстоятельства, которые, помимо воли действующего лица, изменяют сознательно задаваемый смысл поступка (когда, скажем, желая обхватить кого-то руками, сбивают его с ног или когда нечаянно выстреливают из ружья, пемзу принимают за камень, сына по ошибке принимают за врага и т.д.). На практике трудно бывает определить, совершен ли поступок по неведению или он был преднамеренно задуман. Критерием является последующее отношение индивида к совершенному им самим деянию. Поступки по неведению, имеют результатом страдание и раскаяние того, по чьей ошибке они произошли.

"Если непроизвольное совершается подневольно и по неведению, то произвольное - это, по-видимому, то, источник чего в самом деятеле, причем знающем те частные обстоятельства, при которых поступок имеет место". К ним Аристотель относит также действия, совершенные в ярости или по влечению, ибо и то и другое свойственно человеку. Добродетельное поведение связано с произвольностью, оно предполагает, что воля является ближайшей причиной действия. Однако это не значит, что все произвольные действия суть добродетельные, ибо первые свойственны и детям, и животным. Аристотель вводит дальнейшее уточнение, связанное с понятием сознательного выбора, преднамеренности. Так, например, внезапные действия, совершаемые по влечению или в яростном порыве, являются произвольными, но их нельзя назвать сознательно избранными.

Преднамеренность является внутренним, субъективно-психологическим основанием нравственного поведения, и его существенный признак состоит в том, что ему предшествует предварительное взвешивание мотивов, выбор, заранее принятое решение. Предметом сознательного решения является не все вообще и не все обстоятельства человеческой жизни, а только то, совершение чего находится во власти выбирающего. И не просто во власти человека, а то, что совершается не всегда одинаковым образом, исход чего сам по себе не ясен и существенно зависит от позиции, которую он (выбирающий) займет. Проводя различие в сфере причинности, Аристотель выделяет "природу, необходимость, случай, а кроме того, ум и все, что исходит от человека". Последняя сфера причинных отношений, где человеческий индивид является решающей величиной, как раз и является областью нравственно-ответственных действий, областью нравственных решений. Преднамеренность, собственно говоря, и есть то, что избрал человек в результате сознательно принятого решения. Преднамеренность есть тот решающий пункт, благодаря которому индивид конституирует себя в качестве субъекта нравственного действия.

Если понятие произвольного действия фиксирует то обстоятельство, что его источник находится в воле действующего индивида и позволяет говорить о психологической вменяемости действия, то понятие преднамеренности выражает то превалирование разума над аффектами, которое придает вменению этический смысл. Этические добродетели начинаются тогда, когда не простое стремление к удовольствию, а голос разума становится направляющим началом поведения.

Завершая общий анализ этических добродетелей, Аристотель дает следующее определение: "Итак, в связи с добродетелями мы сказали в общих чертах об их родовом понятии... а именно что они состоят в обладании серединой и что это нравственные устои или склады души; о том также, что чем они порождаются, в том и сами деятельны; о том, что добродетели зависят от нас и что они произвольны и, наконец, что они действуют так, как предписано верным суждением".

При рассмотрении этических добродетелей Аристотель исходил из определения человека как разумного существа. Вместе с тем надо учесть, что, "человек по природе своей есть существо политическое" Эти два аристотелевских определения человека органически связаны между собой. Деятельное, опосредованное разумом осуществление возможностей человека приводит к полису с его обычаями, нравами, традициями, принятыми образцами поведения, а также соответствующими институтами в виде семьи, религиозных культов, совместных празднеств, дружеских союзов и т.д. Человек приобретает этическую реальность в полисе и как член полиса. И когда Аристотель говорит, что нравственные добродетели возникают из привычки, то он имеет в виду привычные для полиса формы поведения. Каждая добродетель связана со своей достаточно четко очерченной и существенной сферой человеческого бытия: мужество - прежде всего с воинской деятельностью, умеренность - с областью наслаждений, щедрость - с богатством и т.д. Добродетели, собственно говоря, и есть не что иное, как общественная мера поведения человека в наиболее важных сферах его жизни.

Воплощенный разум оказывается полисом по крайней мере в силу трех причин. Во-первых, город-государство благодаря разделению функций делает возможными различные искусства (ремесла, военное дело и т.д.), существование которых является предпосылкой добродетельного поведения. Нужно владеть искусствами, прежде чем ставить вопрос о том, насколько это владение является совершенным. Чтобы стать хорошим флейтистом, нужно научиться играть на флейте. Во-вторых, полис обеспечивает отделение умственного труда от физического, выделение досуга, той сферы свободной деятельности, которая является пространством ориентированного на счастье поведения. Те, кто заботятся о материальном обеспечении государства, не имеют, с точки зрения Аристотеля, ни сил, ни времени для заботы о своем собственном счастье; их назначение в том, чтобы освободить других для благородного и прекрасного. В-третьих, привычки, из которых складываются добродетельные устои души, суть привычные, принятые в полисе и санкционированные полисом формы поведения.

Таким образом, разумное добродетельное существо оказывается одновременно полисным (политическим, общественным) существом, свободным гражданином. Более того, поскольку о мощи разума мы можем судить не тогда, когда он существует в возможности, а лишь в актуальном, реализованном состоянии, то разумность человеческой природы оказывается доступной познанию только в полисе, к тому же в его развитом состоянии. Полис - это и есть воплощенный разум, та единственная реальность, которая дает представление о разумной сущности самой человеческой природы. Высшее благо тождественно для определенного лица и для государства. Кто считает счастьем власть и богатство, тот назовет счастливым сильное и богатое государство, кто предпочитает добродетель, тот сочтет наилучшим государство, в котором царит государственный порядок.

Единство этики и политики в теории Аристотеля раскрывается через понятие "справедливость".

Справедливость он называет совершенной добродетелью: "...ей дивятся больше, чем свету вечерней и утренней звезды". Она, во-первых, тождественна законности вообще и имеет отношение ко всем нравственным добродетелям, ибо закон заботится и о мужестве, и об умеренности, и о кротости (ровности) и т.д. Во-вторых, она касается отношения человека к другим людям. "Правосудность сия есть полная добродетель, взятая, однако, не безотносительно, но в отношении к другому лицу ". Выходит, что она является не отдельной добродетелью, а неким срезом добродетельности вообще; она - "не часть добродетели, а добродетель в целом". В таком широком значении понятие справедливости только намечается, но подробно не рассматривается Аристотелем.

Наряду с этим существует частная справедливость, которая терминологически совпадает с общей справедливостью, но, по существу, есть нечто иное (в данном случае различие не столь заметно, как, например, тогда, когда одним и тем же словом именуют кость пониже шеи (ключица) и то, чем открывают дверь, - ключ). Общая справедливость совпадает с законностью, с законопослушанием, а частная, специальная справедливость касается распределения выгод и тягот (благ и зол) совместной жизни, она обнаруживается в отношении к почести, имуществу, безопасности, т.е. к тому, что регулируется правом и может стать предметом наживы, своекорыстия. В данном случае речь идет скорее о сознании и чувстве справедливости в некоем нравственно-юридическом смысле. Специальная, частная справедливость в свою очередь расчленяется на два вида: распределяющую и направительную (уравнивающую). Первый вид связан с распределением имущества, почестей и других принадлежащих всем гражданам благ; их нельзя распределить поровну, а только по достоинству, т.е. с учетом заслуг, подобно тому, как если бы в распределении общественного имущества стали руководствоваться пропорциями между взносами отдельных граждан в казну. Ее Аристотель называет пропорциональной правосудностью. В уравнивающей справедливости (уравнительном праве) качество лиц уже не принимается в соображение, а решающее значение имеет прямая арифметическая пропорциональность: справедливость состоит в том, чтобы уравнять то, что составляет предмет обмена. Сам этот обмен бывает произвольным: купля, продажа, заем и т.д. и непроизвольным (тайным): кража, блуд, сводничество и т.д.

Распределяющая справедливость есть середина в форме пропорциональности. Направительная (уравнивающая) справедливость тоже есть середина между "больше" и "меньше", в частности, между наживой и убытком. Потому-то, говорит Аристотель, при тяжбах и ищут судью, который "стоит посередине", т.е. является нейтральным, равноудаленным от обеих крайностей. Судей и называют посредниками. "Правосудность, стало быть, есть то, в силу чего правосудный считается способным поступать правосудно по сознательному выбору и способным распределять блага между собой и другими, а также между другими лицами не так, чтобы больше от достойного избрания досталось ему самому, а меньше - ближнему (и наоборот - при распределении вредного), но так, чтобы обе стороны получили пропорционально равные доли; так же он поступает, распределяя доли между другими лицами".

Аристотель определяет добродетель как господство разума над чувствами, как такую середину в аффектах и действиях, которая предписывается верным суждением. Чтобы определить, что означает определение "как предписано верным суждением", необходимо обратиться к мыслительным (дианоэтическим) добродетелям: не сводится ли тем самым различие между добродетелью и пороком к различию между истиной и ложью?

Разумная часть души, которая производит суждения, подразделяется на две подчасти: научную (познавательную), которая созерцает неизменные сущности, и рассчитывающую (совещательную), которая имеет дело с изменчивым. Принятием решений, поступками руководит рассчитывающая часть души и ее важнейшая способность - рассудительность (разумность). "Рассудительностью необходимо является (душевный) склад, причастный суждению, истинный и предполагающий поступки, касающиеся человеческих благ". Речь идет об особой мыслительной способности, органически связанной с нравственным образом действий. Рассудительность (разумность) нечто иное, чем мудрость, которая является добродетелью научной (познавательной) части души; "мудрость направлена на вещи доказуемые и неизменные, разумность же не на них, а на вещи изменчивые". Рассчитывающая, принимающая решения, рассудительная часть - "это [только] какая-то одна часть [части], наделенной суждением".

Рассудительный человек неизбежно должен быть и совестливым, добрым. Изначальная нацеленность на благо, наличие в человеке некоего внутреннего зрения ("ока души"), позволяющего отличать благо от зла, является необходимой предпосылкой успеха рационально взвешивающей, выбирающей деятельности ума.

Нравственный выбор характеризуется Аристотелем как "стремящийся ум" и "осмысленное стремление". Каждое из этих двух начал, входящих в сознательный выбор, принятие решений, выполняет свою особую роль, Они соотносятся как цель и средства. "Как без рассудительности, так и без добродетели сознательный выбор не будет правильным, ибо вторая создает цель, а первая позволяет совершать поступки, ведущие к цели». Рассудительность представляет собой разум в его проекции на нравственное поведение человека. Силлогизм поступка в качестве общей исходной посылки имеет утверждение "поскольку такая-то цель и есть наилучшее" (а определить, какая именно цель является таковой, - компетенция добродетельного человека). И только как продолжение, поиск адекватных средств в качестве суждения, подключается верное суждение рассудительности. "Ясно, что быть рассудительным, не будучи добродетельным, невозможно".

В перспективе человеческого совершенства рассудительность не является, однако, последней точкой. Есть нечто более высокое, чем она. Это - уже упоминавшаяся мудрость, добродетель высшей и лучшей части души.

В самом начале своего сочинения, отметив, что большинство понимает счастье иначе, чем мудрецы, разумея под ним жизнь, полную желаний, он констатирует: "Существует ведь три основных [образа жизни]: во-первых, только что упомянутый, во-вторых, государственный и, в-третьих, созерцательный".

Основные способы философствования (натурализм, теоцентризм, социоцентризм, антропологизм). Назначение философии.

Лекция

В зависимости от понимания сущности человека выделяется ряд способов философствования : натурализм, социоцентризм, теоцентризм, антропологизм.

Натурализм (природоцентризм) Ф.Ницше, З.Фрейд, А.Бергсон

Человек - творение природы, все в нем от природы и для природы создано.
Способ: Единство знания и поведения.

Теоцентризм П. Флоренский, Маритен, Барт,

Человек - образ Бога, задача философии доказать, что все от Бога.
Предельная основа познания: знание есть вера.

Социоцентризм К. Маркс, Э.Дюркгейм, Кассирер

Человек - творение социальной среды, все в человеке от общества и для общества создано
Способ: совместная деятельность истина - то, что общезначимо, практика - критерий истины.

Антропологизм Ж-П Сартр, Камю, Бердяев

Человек продукт самостроительства. Все вокруг него индивидуальное самостроительство
Человек - проект самостроительства. Критерий истины - переживания
Знания не отделяются от переживания.

Интернет (если брать это, то представителей лучше взять из ЛЕКЦИИ!)

Натурализм рассматривает человека как природное суще- ство, как продукт природы (Коперник впервые доказал, что человек – житель рядовой планеты Солнечной системы, Дарвин высказал мнение о животном происхождении человека. Фрейд показал, что огромную роль в поведении человека имеет бессознательное начало). Социоцентризм рассматривает человека как продукт общества, как социальное существо. Маркс указывал, что сущность человека определяется общественными отношениями. Теоцентризм характеризует человека как творение Бога: все в человеке от Бога и живет он для своего творца. Так считают религиозные философы. Антропологизм рассматривает человека как продукт самостроительства: человек сам себя создает, сам выбирает свою сущность. Такой точки зрения придерживались экзистенциалисты Камю, Сартр, Ясперс.



Назначение философии состоит, в конечном счете, в возвышении человека, в обеспечении универсальных условий для его совершенствования. Философия нужна для обеспечения возможно лучшего состояния человечества.

4.Основной вопрос философии и варианты его решения.

Основной вопрос философии - вопрос об отношении сознания к бытию, мышления к материи, природе, рассматриваемый с двух сторон: во-первых, что является первичным - дух или природа, материя или сознание - и, во-вторых, как относится знание о мире к самому миру, или, иначе, соответствует ли сознание бытию, способно ли оно верно отражать мир. Последовательное рег шение О. в. ф. возможно лишь при учете обеих его сторон. Философы, являющиеся сторонниками материализма, признают первичным материю, бытие, вторичным - сознание и считают сознание результатом воздействия на субъекта объективно существующего внешнего мира. Философы-идеалисты принимают за первичное идею, сознание, рассматривая их как единственно достоверную реальность. Поэтому, с их т. зр., познание не является отражением материального бытия, а есть лишь постижение самого сознания в форме самопознания, анализа ощущений, понятий, познания абсолютной идеи, мировой воли и т. п. Промежуточную, непоследовательную позицию в решении О. в. ф. занимают дуализм, агностицизм. Прежней философии был присущ метафизический подход к решению О.-в. ф., проявляющийся либо в недооценке активности сознания, в сведении познания к пассивному созерцанию (метафизический материализм), в отождествлении сознания и материи (Вульгарный материализм), либо в преувеличении активности мысли, в возведении ее в абсолют, оторванный от материи (Идеализм), либо в утверждении их принципиальной несовместимости (дуализм, агностицизм). Только марксистская философия дала всестороннее материалистическое, научно обоснованное решение О. в. ф. Первичность материи она видит в том, что: 1) материя является источником сознания, а сознание - отражением материи; 2) сознание - результат длительного процесса развития материального мира; 3) сознание есть свойство, функция высокоорганизованной материи головного мозга; 4) существование и развитие человеческого сознания, мышления невозможно без языковой материальной оболочки, без речи; 5) сознание возникает, формируется и совершенствуется в результате материальной трудовой деятельности человека; 6) сознание носит общественный характер и определяется материальным общественным бытием. Отмечая абсолютную противоположность материи и сознания лишь в пределах О. в. ф., диалектический материализм одновременно указывает на их взаимосвязь и взаимодействие. Будучи производным от материального бытия, сознание обладает относительной самостоятельностью в своем развитии и оказывает обратное активное воздействие на материальный мир, содействуя его практическому освоению и преобразованию. Человеческое сознание, опираясь на практику, способно к достоверному познанию мира. Вопрос об отношении материи и сознания, будучи основным, определяет не только решение частных проблем, но и характер мировоззрения в целом, дает надежный критерий для различе-, ния осн. философских направлений. Поэтому научная формулировка О. в. ф. позволяет последовательно провести принцип партийности философии, четко разграничить и противопоставить материализм и идеализм, решительно отстаивать научное мировоззрение диалектического материализма.

Античная философия: этапы и проблематика. Линия Демокрита и линия Платона.

Термин «античная философия» состоит из двух элементов - слов «античная» и «философия», Слово «античный» от лат. antiquus означает «древний» и представляет собой условную совокупность теоретических, эстетических и этических представлений Древней Греции и Рима. Слово это восходит к греч. «любовное отношение к мудрости».

Своеобразие и уникальность античной философской традиции заключается в том, что в ней все вещи впервые были осмысленны в своей полноте, т. е. последовательно были представлены как проблема, как понятие и как ценность.

Особенности :

1. космоцентризм(«космос»-бытие)

2. рационализм(«рацио»-разум)

3 важных этапа:

1. досократический (натурфилософский) -VII – V в. до н. э.

Он представлен деятельностью Элейской и Милетской школ, Гераклита Эфесского, Пифагора и его учеников, Демокрита и Левкипа. Они занимались вопросами законов природы, построения мира и Космоса. Значение досократовского периода трудно переоценить, ведь именно ранняя античная философия во многом повлияла на развитие культуры, общественной жизни и политической сферы Древней Греции.

2. классический период - V - IV ст. до н. э.

Является в появлении софистов. Они перенесли свое внимание на проблемы человека, заложили основы логики и способствовали развитию риторики как науки. Кроме софистов, ранняя античная философия в этот период представлена именами Аристотеля, Сократа, Платона, Протагора и Горгия.

3. эллинистический этап развития- с IV по II век до н. э.

В это время возникают первые философские системы, появляются новые философские школы. Представители периода переходят к решению этических проблем и морализаторству именно в то время, когда эллинская культура переживает упадок. Именами Эпикура, Теофраста и Карнеада представлен этот этап в развитии философии.

Основные проблемы:

Космология (натурфилософы) - в ее контексте тотальность реального виделась как "физис" (природа) и как космос (порядок), основной вопрос, при этом: "Как возник космос? ";

Мораль (софисты) была определяющей темой в познании человека и его специфических способностей;

Метафизика (Платон) утверждает, что реальность и бытие неоднородны, причем, мир идей выше чувственного;

Методология (Платон, Аристотель) разрабатывает проблематику генезиса и природы познания,

Эстетика разрабатывается как сфера решения проблемы искусства и прекрасного самого по себе;

Формируются мистико-религиозные проблемы, они характерны для христианского периода греческой философии.

Демокрит и Платон известны как философы, положившие в истории развития философской мысли две ведущие мыслительные традиции, получившие название материализма и идеализма. Материализм исходит из признания первичности материи, предполагает наличие в материальных структурах мира некоторой изначальной напряженности, что является причиной развития, в том числе - длительной эволюции биологических форм, в конечном счете заканчивающейся возникновением человека и общества. Идеализм отрицает возможность наличия в материи внутренних стимулов для саморазвития. Он считает, что процесс развития поддерживается со стороны влияния каких-то нематериальных идеальных структур. Во многих идеалистических концепциях сама материя рассматривается как сотворенная некоторым высшим существом, обладающим всесильным разумом и неограниченными творческими возможностями.

Демокрит признавал два первоначала: атомы и пустоту. Он считал, что атомы различаются формой и величиной. Комбинации атомов приводят к возникновению различных вещей. Многообразные миры возникают в результате вихревого движения атомов по естественным причинам, в силу того, что все причинно обусловлено, случайность является, с точки зрения Демокрита, лишь иллюзией.

Платон основоположить объективного идеализма. Платон (427-347 гг. до н. э.) заимствует у Пифагора идею перевоплощения душ. Так же, как и Пифагор, Платон рассматривал земное бытие человека как пленение его души, от которого можно освободиться только в результате ряда перевоплощений. Но идея земного плена выглядит у Платона более трагично, чем это имеет место у Пифагора или в буддистских представлениях о карме. Согласно философии Платона, душа, по существу, не может выйти из бесконечного цикла бытия, т. к. души, освобожденные от земного плена, возвратившиеся в мир идей, снова пытаются заглянуть в занебесную сферу, ломают крылья и, отягощаясь, вновь попадают на землю.


8. Философия средних веков, ее черты, этапы и проблематика. Учения Августина.

Средневековая философия (1-3 тыч, в период разложения Рим. Империи)

Черты средневекового мышления:

1. универсализм (стремление охватить мир в целом)
знает способности только тот, кто проник в суть Божественного творения

2. символизм (все отмечено печатью Бога, основано на Новом Завете)
Слово - орудие творения

3. Иерархизм (все символы (высшие, низшие) и их расположение зависело о приближения к Богу)

4. Телеологизм (истолкование явлений действовали как сущ-х по просьбе Бога)

Основные этапы развития:

1. Патристика
Патристика (от слова «патер» - отец) - I этап в развитии средневековой философии (I-VI вв.). Основным содержанием данного этапа явились разработка и защита христианского учения «отцами церкви». «Отцами церкви» считаются мыслители, внёсшие определяющий вклад в доктринальное оформление христианского учения. Как правило, разработчики и апологеты догматов христианства одновременно являлись известными философами (Аврелий Августин, Григорий Нисский, Тертуллиан и др.).

Основные тенденции:
1) отвергает античную образованность и философию
2) Античная философия применяется, но используется как инструмент познания Бога
3) гармоничное сотрудничество между божественной и философской мудростью

Августин Блаженный - выдающийся мыслитель, заложив­ший своими многочисленными трудами мощный фундамент религиозно-философской мысли Средневековья.

Учение Августина о божественной благодати в ее отношении к воле че­ловека и о божественном предопределении оказало большое влияние на последующую христианскую философию. Суть этого учения состоит в следующем. Первые люди до грехопадения обладали свободной волей: могли не грешить. Но Адам и Ева дурно использовали эту свободу и после грехопадения потеряли ее. Теперь они уже не могли не грешить. После искупительной жертвы Иисуса Христа избранные Богом уже не могут грешить. Божество от века предопределило одних людей к добру, спасе­нию и блаженству, а других - к злу, погибели и мучениям. Без предопределенной божественной благодати человек не может иметь доброй воли.

Августин говорил, что без знания истины невозможно и «вероятное» знание, так как вероятное есть нечто правдоподобное, то есть похожее на истину. А чтобы узнать, что похоже на ис­тину, надо знать саму истину. По мысли Августина, наиболее достоверное знание - это знание человека о своем собственном бытии и сознании: «Всякий, кто сознает, что он сомневается, со­знает это как некоторую истину...» «Кто сомневается в том, что он живет, помнит, сознает, желает, мыслит, знает, судит? И даже если он сомневается, то все же... он помнит, почему сомневает­ся, сознает, что сомневается, хочет уверенности, мыслит, знает, что не знает, думает, что не следует опрометчиво соглашаться». Познание, по Августину, основано на внутреннем чувстве, ощу­щении и разуме. Человек, говорит Августин, имеет о доступных пониманию и разуму предметах познание, хотя и малое, однако совершенно достоверное, и жалким образом обманывается тот, кто думает, что чувствам не надо верить. Нормой познания яв­ляется истина. Неизменная, вечная истина, согласно Августину, есть источник всех истин, есть Бог. Новым в теории познания было утверждение Августина об участии воли во всех актах по­знания. Характеризуя роль волевого начала в чувствах, Августин изрек афоризм: «Человек испытывает страдания ровно настоль­ко, насколько поддается им».

2. Переходный (С. Боэций)
Возник реализм и номинализм

3. Схоластика - II этап в развитии средневековой философии (IX - XV в.в.), во время которого происходит дальнейшее уточнение, конкретизация христианского учения с привлечением возможностей философии. Традиционно схоластическую философию называют школьной философией (лат. Scholastics - школьный), поскольку она, во-первых, изучалась и развивалась в школах при монастырях, во- вторых, изложение в ней христианской философии доводилось до уровня, доступного как для популярного её усвоения, так и для широкого распространения.